Читайте также:

Но это же до крайности безвкусно. По причине занятия торговлей и литературного невежества вы и чувствуете точь-в-точь как в дешевых семейных романах! Бэрли набрасывается на нее...

Роберт Музиль (Robert Musil)
«Винценц и подруга важных господ»

Кроме того, они обычно опадают, не успев созреть. У нас тут часто бывают ураганы, ведь горы совсем неподалеку, и тогда по утрам в траве находишь множество яблок...

Ганс Эрих Носсак (Hans Erich Nossack)
«Перочинный нож»

Кожухи над колесами пышно расписаны, и золотые лучи расходятся над названием парохода. Все три палубы окружены белыми чистыми поручнями; гордо в..

Марк Твен (Mark Twain)
«Старые времена на Миссисипи»

Другие книги автора:

«В кругу развалин»

«Everything and Nothing»

«Этнограф»

«Всемирная библиотека»

«Удел скандинавов»

Все книги


Поиск по библиотеке (включая переводы):




Ваши закладки:

Обратите внимание: для Вашего удобства на сайте функционирует уникальная система установки «закладок» в книгах. Все книги автоматически «запоминают» последнюю прочтённую Вами страницу, и при следующем посещении предлагают начать чтение именно с неё.

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок Orphus.
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Луис Борхес (Luis Borges) - Статьи - Память Борхеса

Все статьи


Память Борхеса



...Знающие люди говорят, что он страдает серьезным заболеванием (думаю, что-то с глазами) и не ориентируется в собственных рукописях, хуже того -- ориентируется в них по памяти, и вдобавок все, что он воспроизводит наизусть, звучит каждый раз по-разному. То он говорит, что его текст исказили при переписывании. То -- что туда вставили куски, к которым он не имеет отношения. Да полно, он ли в самом деле является подлинным автором книги? Не псевдоним ли ... Эко. Внутренние рецензии (Гомер «Одиссея»)


I. Шарада

Хорошо известно, что слепой библиотекарь-убийца из «Имени Розы» -- это Борхес. Да и сам Умберто Эко в «Заметках на полях "Имени Розы"» это подробно объясняет. Он там объясняет многое: откуда взялось название, как медленно и детально выращивал он мир монастыря -- перед тем, как запустить его в действие, при чем тут (и при чем ли вообще) постмодернизм... Борхес упомянут в трех местах. Как прообраз библиотекаря, как представитель постмодернизма, и -- походя -- в очень романтичном и перегруженном именами авторов и их книг признании в любви к средневековью. Ни одной книги Борхеса не упомянуто -- и, как мы думаем, не зря. Ведь, как сказал Борхес в рассказе «Сад расходящихся тропок», в тексте шарады нельзя употреблять загаданное слово! «Роза» -- у Борхеса есть такое стихотворение, и в заключительных строчках романа оно бы прозвучало ничуть не хуже средневековой латыни. Лабиринты и библиотеки -- вместе и порознь -- повсюду... Над «Поэтикой» Аристотеля (да-да, той самой скрытой и отравленной книгой из «Имени Розы»), ломает голову главный герой рассказа «Поиски Аверроэса», пытаясь разгадать смысл таинственных слов «трагедия» и «комедия». И в этом же рассказе -- опять роза, лепестками которой начертано имя Аллаха: вот уже «имя» и «роза» совсем рядом. И в том же сборнике «Алеф», как в Алефе из рассказа «Алеф», встретим мы и лабиринт с трупами, и горящие книги, и средневековые ереси...


II. Лабиринт

Еще один загадочный пассаж из «Заметок на полях...»:

«Морока была и с лабиринтом. Все известные мне лабиринты -- а я пользовался превосходной монографией Сантарканджели -- были без крыши.»

Бессмыслица на бессмыслице. Зачем понадобилось искать лабиринт по монографиям? Чтобы позаимствовать план -- тогда при чем тут крыша? Монография, в которой все лабиринты без крыши -- наверное, это книга о садово-парковых лабиринтах? Тогда смешно сетовать, что они без крыш, и вообще непонятно, зачем ее упоминать. «Все известные мне лабиринты... без крыши.» А самый известный, Критский лабиринт? «...Но библиотека плюс слепец, как ни крути, равняется Борхес.» Так же верно и то, что библиотека плюс лабиринт равняется «Вавилонской Библиотеке» Борхеса. Посмотрим на нее. Крыша -- есть. Никаких проблем с вентиляцией. Шестигранные комнаты, соединеные проходами. Зеркала... Почти ничего и не надо переделывать, только уменьшить: оставить лишь один этаж и сделать ее конечной. Да, и превратить все шестиугольные комнаты в семи- или четырехугольные: чтоб еще усложнить загадку.


III. Версии

Вот о чем умолчал Эко в «Заметках на полях...». Но умолчание не прошло ему даром -- в рассказе «Богословы», в том же сборнике «Алеф», Борхес рассказывает нам, в слегка завуалированном виде, историю соперничества Борхеса и Эко. ...Богослов Аврелиан пишет длинный, ученый, полный цитат из недоступных книг, труд -- опровержение некоей ереси. Но богослов Иоанн успевает раньше: его эссе о той же ереси и короче, и чеканнее, и действеннее. Имеются в виду, конечно, «Имя Розы» и сам рассказ «Богословы». Впоследствии, не без участия Аврелиана, Иоанна-Борхеса сжигают на костре -- а в «Имени Розы» сгорает Хорхе. ...Всю жизнь Аврелиан старался превзойти Иоанна. Умереть ему удалось, как и Иоанну, в огне. И наконец оказывается, что с точки зрения Бога Аврелиан и Иоанн всегда были одним и тем же человеком. ...Возникает вопрос: как же Борхес мог, за много лет до появления «Имени Розы», рассказать эту историю? Один возможный ответ содержится опять-таки в сборнике «Алеф», в рассказе «Другая смерть». Еще одна версия дана в рассказе «Бессмертный» -- не будем повторять, из какого сборника. В нем некий бессмертный, перечитывая свой текст, догадывается, что на самом деле он является не римским легионером (кстати, итальянец), а Гомером (кстати, слепец!). Так и Умберто Эко, перечитывая свои романы, когда-нибудь поймет, что он -- Борхес. И последняя попытка объяснения -- в последнем рассказе Борхеса «Память Шекспира». ...Телефонный звонок. Умберто Эко поднимает трубку. Голос (по-испански? по-латыни? молча?): «Передаю вам память Борхеса...»


IV. Бисер

Едва выйдя из дебюта, прервем эту партию в бисер. Стеклянные бусы рассыпались, две-три застряли в тексте, одна закатилась в эпиграф. Вот еще несколько бусин для тех, кто захочет продолжить игру. Все они из Борхеса.

«В литературных обычаях также царит идея единственного объекта. Автор редко указывается. Нет понятия "плагиат": само собой разумеется, что все произведения суть произведения одного автора, вневременного и анонимного. Критика иногда выдумывает авторов: выбираются два различных произведения -- к примеру, "Дао Дэ Цзин" и "Тысяча и одна ночь", -- приписывают их одному автору, а затем добросовестно определяют психологию этого любопытного homme de lettres ...»

«... Но как забыть про книги или розы? Свое лицо увидевши воочью, Я знал бы, кто я нынешнею ночью.» (из стихотворения «Слепец»)

«Факт, не лишенный интереса: несколько лет спустя я неожиданно встретил это имя <...> и узнал, что оно принадлежит немецкому богослову, который в начале XVII века описал вымышленную общину розенкрейцеров -- впоследствии основанную другими по образцу, созданному его воображением.»

«...Я тот, кто знает: он всего лишь эхо, И кто хотел бы умереть совсем. Я тот, кто лишь во сне бывал собою. Я это я, как говорил Шекспир. Я тот, кто пережил комедиантов И трусов, именующихся мной.»

«Вселенная -- некоторые называют ее Библиотекой -- состоит из огромного, возможно, бесконечного числа шестигранных галерей, с широкими вентиляционными колодцами, огражденными невысокими перилами. Из каждого шестигранника видно два верхних и два нижних этажа -- до бесконечности. Устройство галерей неизменно: двадцать полок, по пять длинных полок на каждой стене; кроме двух: их высота, равная высоте этажа, едва превышает средний рост библиотекаря. К одной из свободных сторон примыкает узкий коридор, ведущий в другую галерею, такую же, как первая и как все другие. Налево и направо от коридора два крохот-ных помещения. В одном можно спать стоя, в другом -- удовлетворять естественные потребности. Рядом винтовая лестница уходит вверх и вниз и теряется вдали. В коридоре зеркало, достоверно удваивающее видимое. Зеркала наводят людей на мысль, что Библиотека не бесконечна (если она бесконечна на самом деле, зачем это иллюзорное удвоение?); я же предпочитаю думать, что гладкие поверхности выражают и обещают бесконечность...»

Та роза, которая вне тленья и стиха, -- всего лишь аромат и тяжесть, роза чернеющих садов, глухих ночей, любого сада на любом закате, та, воскресающаяся волшебством алхимика из теплой горстки пепла, та роза персов или Ариосто, единая вовеки, вовеки роза роз, тот юный платонический цветок -- слепая, алая и для стиха недосягаемая роза.

Автор: Дмитрий Фон-Дер-Флаасс

Тем временем:

... Башмачники требовали, чтобы к ним относились, как к
мелкопоместным дворянам, как к идальго, а портные величали друг друга
длинными титулами. Дон-Кихот вышел в отставку, Дон-Кихот превратился в
изящного версальского кавалера; и теперь народ взял себе его щит и
дряхлого боевого коня. Санчо Панса стал Дон-Кихотом, героическим и
смешным.
По ту сторону Пиренеев французский народ обезглавил своего короля и
прогнал господ. Здесь, в Испании, народ обожествлял своих монархов, хотя
они были французами по происхождению и царственного в них было очень мало.
Для народа король остался королем, гранд остался грандом; и в то время как
гранды, все более и более приверженные ко всему французскому, уже готовы
были заключить союз с республиканской Францией, испанский народ рьяно
сражался с безбожными французами и шел на убой за короля, грандов и
духовенство.

Но, конечно, средь испанцев
Были те, что сознавали
Странное противоречье.
Шел в них спор непримиримый
Между разумом и чувством,
Между новым и отжившим, -
Спор болезненный и страстный,
Но порой безрезультатный.




2



Донья Каэтана, тринадцатая герцогиня Альба, пригласила друзей и
знакомых в свой мадридский дворец на вечер со спектаклем. Группа парижских
актеров-роялистов, бежавшая сюда, по эту сторону Пиренеев, от
республиканского террора, исполняла пьесу писателя Бертелена "Мученическая
кончина Марии-Антуанетты" - драму хотя и современную по теме, но
классическую по стилю.
Зрители - их было немного, все больше знатные господа и дамы - терялись
в огромном зале, который был слабо освещен, дабы ярче выделялось то, что
происходит на сцене. Торжественно и монотонно лились со сцены шестистопные
ямбы, их высокопарный французский язык звучал не всегда понятно для
испанского уха; зал был жарко натоплен, меланхоличная, приятная дрема
одолевала зрителей, уютно устроившихся в удобных креслах.
На сцене королева-мученица беседовала со своими детьми -
четырнадцатилетней Madame Royale и девятилетним королем Людовиком XVII,
внушая им возвышенные чувства...

Лион Фейхтвангер (Lion Feuchtwanger)
«Гойя, или Тяжкий путь познания»

© 2003-2010 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: Анастасия Уласова. Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 5.0

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу [email protected] и мы немедленно удалим указанные работы.

Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс http://www.borhes.ru/, с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.

Информация о литературной сети
Принять участие в проекте

Проект осуществляется при информационной поддержке IQB Group: создание сайтов и web дизайн, продвижение сайтов и оптимизация сайта.

КартаКарта